Три родины Льва Вебера: РОССИЯ, ФРАНЦИЯ, ШВЕЙЦАРИЯ

Алина Дианова

Номер журнала: 
#3 2020 (68)

Имя Льва Николаевича Вебера (1870-1956) мало знакомо широкой публике. В литературе, посвященной Марии Васильевне Якунчиковой-Вебер, упоминания о нем немногочисленны и однотипны. По сути они ограничиваются повествованием о дружбе Марии и Льва, зародившейся в 1889 году и вылившейся в 1897-м в счастливый брак, а также о его заботе о художнице в последние годы ее жизни и той роли, которую он сыграл в сохранении ее творческого наследия и осуществлении первой персональной выставки в 1905 году. В опубликованных материалах по истории жизни матери Вебера, Александры Гольштейн, его имя встречается еще реже.

Предлагаемая статья опирается на текст воспоминаний Вебера, которые редко попадают в поле зрения исследователей. Впервые книга «From Orient to Occident. Memoirs of a Doctor» (пер. с англ. «С востока на запад. Мемуары доктора») вышла в свет в 1940 году. В ней раскрывается история судьбы нашего соотечественника, прожившего вдали от России, во Франции и Швейцарии, и не потерявшего духовной связи со своей родиной.

Л.Н. Вебер. Фотография [1910-е]
Л.Н. Вебер. Фотография [1910-е]. © ОР ГТГ

Лев Николаевич Вебер появился на свет 12 июня 1870 года[1] в Петербурге в семье успешного юриста Николая Ивановича Вебера и Александры Васильевны Вебер (1850-1937, урожденной Баулер), в будущем общественного деятеля, литератора и переводчика (более известной как Гольштейн - под фамилией второго мужа). Лев, или Мака, как его звали близкие, был старшим ребенком в семье. Младший сын Валериан[2], или Макуся, родился 14 (26) сентября 1871 года также в Петербурге.

Лев Вебер принадлежал к незаурядной семье, в которую, как в широкую реку, на протяжении веков вливалась кровь разных народов - швейцарцев, французов, финнов, монголов, казаков и русских. Размышляя о собственной национальности, Вебер отмечал, что по складу характера и менталитету «он был русским, но не без швейцарских и французских прожилок»[3].

Полная фамилия Льва Николаевича - Вебер-Баулер - имела финско-швейцарское происхождение. Его дедом по отцу был чистокровный финн - землемер из Выборга Юхани Вебер, который женился на дочери российского адмирала Вере Ханыковой, имевшей монгольские корни. Как отмечал Вебер: «В отцовских венах текла смешанная кровь
финского народа, пришедшего Бог знает откуда и говорящего на языке, ни на один не похожий, а также кровь ханов Монголии, людей Золотой орды»[4]. Брак аристократки Веры и безродного Юхани, тайно повенчанных финским пастором, стал большим скандалом. Молодая семья обосновалась в Выборге, затем в Петербурге, где родился их сын Николай - отец Льва Вебера.

По материнской линии Вебер имел швейцарские, французские и русские корни. Его прадед Жан-Жакоб Баулер был потомственным врачом из Базеля. Будучи по духу республиканцем, Жан-Жакоб не выносил бюргерский уклад швейцарской жизни. В 1814 году он вместе с женой Елизабет Дегут приехал в Россию, где, по его убеждению, стараниями Наполеона Бонапарта должен был быть учрежден новый мир, основанный на идеалах революции. После службы в Петербурге помощником врача при дворе он по приглашению предводителя костромского дворянства уехал в Кострому, где стал главным врачом лазарета и хирургом гусарского полка. Здесь родился его сын Василий (1822-1884) - дед Льва Вебера. В возрасте 18 лет Василий Баулер уехал в Москву, где стал студентом физико-математического отделения Московского университета. Он вошел в круг либерально настроенной молодежи: в числе его ближайших товарищей были Огарев, Герцен, Станкевич, Белинский и Бакунин. В 1840 году Баулер женился на Наталье Ивановне Семеновой, принадлежавшей к одному из самых богатых русско-казацких родов России. Союз столь разных людей - прогрессивно мыслящего студента, талантливого математика, в будущем признанного изобретателя, и светской барышни, не отличавшейся образованностью, - счастливым не был, однако продлился более 40 лет. В 1850 году у Баулеров родилась дочь Александра - мать Льва Вебера.

Вебер очень сильно любил свою мать, относясь с пониманием к ее сложному характеру и кипучей энергии. По его оценке, главной чертой ее натуры было врожденное чувство лидерства, стремление к господству. В 1870-1880-е годы Александра находилась под сильным влиянием социалистических идей, в основе которых лежали революционные устремления. Ее брак с Николаем Вебером продлился недолго и фактически распался к 1876 году. Причиной размолвок супругов были жизненные взгляды Александры, отличные от ориентиров ее мужа и в целом от семейных ценностей. «Что значило супружество, семья, отношения и традиционная среда для девушки-студентки в России тех дней?»[5] - задавался вопросом Лев Вебер и следом отвечал: «Nihil, ничего». По его словам, отец - «этот величавый финн, исправный, добросовестный юрист и судебный следователь, всегда хорошо и опрятно одетый, всегда во всем правильный, не соответствовал мужскому идеалу женщины-нигилистки того времени, которую в большей степени привлекал иной тип мужчины: поглощенный решением теоретических проблем, пренебрегающий опрятностью в одежде и прическе, а также буржуазным комфортом»[6].

Раннее детство Льва Вебера прошло в его родном городе - Петербурге. Его первым сознательным воспоминанием был вид скованной льдом Невы из окна детской комнаты, откуда он наблюдал за полнолунием в возрасте примерно 4 лет. На всю жизнь сохранил он светлую память и о большом уютном доме в родовом имении его матери Нестерове[7] близ Оки, с мерно текущей по старинке помещичьей жизнью.

В 1876 году Александра Вебер, забрав обоих сыновей, покинула Россию[8]. В жизни маленького Левушки началась новая страница, окрашенная частыми переездами и яркими впечатлениями, волновавшими живой, пытливый детский ум. Сначала они втроем поехали на родину их предков - в Швейцарию. До глубины души русского мальчика поразил невиданный прежде сказочный мир белоснежных гор и прозрачных голубых озер. На несколько месяцев семья осела в деревне Кастаньола на озере Лугано у подножия Монте-Брэ в Тичино, италоязычном кантоне на юге Швейцарии. Сначала дети находились на домашнем обучении, затем пошли в местную школу, где быстро освоили итальянский язык. Фоном неизменно протекала подпольная деятельность матери, ее частые дневные и ночные отлучки. Узнав, что Бакунин, друг молодости отца, находится в Лугано, Александра отправилась к нему сначала одна, потом с сыновьями. Их встреча состоялась за пару месяцев до кончины Бакунина, ушедшего из жизни летом 1876 года. В памяти Вебера сохранился яркий образ революционера, которого они, дети, по его словам, обожали за то, что он поощрял их проказы. Следуя последней воле Бакунина, в ноябре 1876 года Александра с детьми отправилась в Равенну, где познакомилась с бакунистами, а также сторонниками Джузеппе Гарибальди. Там произошло сближение с Владимиром Гольштейном[9], ее лечащим врачом в Швейцарии и будущим мужем. В памяти Вебера сохранилось первое впечатление от Гольштейна, когда он увидел из окна «свою мать, сидящую рядом с приятелем, одетым в великолепный белоснежный плащ, что выделяло его на фоне темной массы итальянцев. Мне он показался чрезвычайно красивым, с его каштановой бородой и круглым гарибальдийским беретом»[10]. Спустя несколько лет у Александры и Владимира родились дочь Наталья[11] и сын Алексей, которого в семье ласково звали Ука. Как вспоминал близкий друг Гольштейнов Владимир Вернадский: «Это была прекрасная интеллигентная семья, любящая друг друга»[12].

В январе 1877 года, уходя от полицейской облавы, Александра Гольштейн с детьми под покровом ночи бежала из Италии. На этот раз их семья осела в Париже. Во Франции они вели аскетичный образ жизни из-за нехватки средств. В этот период они снимали небольшие квартиры в Ла-Виллет и в Латинском квартале. Александра Васильевна стремилась самостоятельно зарабатывать на жизнь, желая влиться в ряды пролетариев. Следуя примеру мужа, который был врачом, но трудился плотником и столяром, она устроилась работницей в мастерскую по изготовлению искусственных цветов. По-прежнему все свободное время она уделяла общественной деятельности. Дети, полностью предоставленные сами себе, росли сорванцами. Это было счастливое детство, полное веселья и шалостей. Как спустя годы писал Лев Вебер: «Я с благодарностью вспоминаю мою маму, которая разрешила мне наслаждаться свободой и радостями жизни, поскольку в то время у нее не было возможности уделять мне много времени»[13].

Жизнь Льва была омрачена лишь одним событием - разъединением с горячо любимым братом Валерианом. Если старший брат легко воспринимал выпавшие на их долю перемены, то младший продолжал сильно скучать по отцу. В возрасте 6 лет Макусю увезли в Петербург к Николаю Веберу. Все последующие годы Лев тосковал по брату, которого увидел вновь лишь много лет спустя. Этот драматический эпизод подвел невидимую черту под его безмятежным детством.

Отрочество Льва Вебера прошло в Швейцарии, куда семья вернулась летом 1879 года из Франции. Вначале они поселились в небольшой деревне Кларанс в кантоне Во, затем в деревне Тавель. Несмотря на то что Льву очень полюбилась жизнь на природе, уже осенью родители перевезли его в Женеву, где он оставался до пятнадцатилетнего возраста. В Женеве Гольштейны смогли реализовать себя в их новом начинании - журналистике. Взросление сына-подростка проходило без их участия: Владимир Августович не уделял ему внимания, тратя все дни на написание статей для русских медицинских журналов, а Александра Васильевна погрузилась в исследования вивисекции, будучи ассистенткой немецкого физиолога Морица Шиффа, к тому же она вновь стала матерью.

В это время Гольштейны переживали кардинальную трансформацию политических взглядов в сторону либерализма. Их старший сын держался в стороне от любых дебатов, не проявляя к ним никакого интереса. Он с головой ушел в книги, зачитываясь романами Вальтера Скотта, Фенимора Купера, Диккенса, а также Гоголя, Пушкина, затем Плутарха и Гомера. В это время он впервые открыл для себя Большой театр Женевы. Важным событием в его жизни стало зачисление в Женевский колледж (в настоящее время Колледж Кальвина), где он впервые соприкоснулся с научными дисциплинами и заметно расширил знания в самых разных областях. По окончании двухгодичного обучения Лев получил диплом бакалавра. Примерно в 1885 году Гольштейны покинули Женеву, чтобы вернуться в Париж, теперь уже навсегда.

Как личность Лев Вебер сформировался, прежде всего, в Швейцарии и во Франции. По достижении совершеннолетия он принял решение отказаться от российского подданства в пользу французского. Вспоминая этот эпизод, Вебер писал: «Мой отец, именитый судья, получил через министра Столыпина царскую подпись на указе, по которому я освобождался от верности императору. Этот указ мне был передан лично дипломатом Моренгеймом. Так что теперь я получил возможность стать подданным той страны, с которой имел культурную связь»[14].

В выборе профессии Лев Вебер последовал примеру отчима Владимира Гольштейна и стал врачом, о чем никогда не сожалел. В 1888 году он был зачислен в парижский Лицей Людовика Великого на медицинский факультет. Сфера его основных интересов включала психиатрию, хирургию и бактериологию. Ему посчастливилось встретить талантливых наставников, составивших плеяду ведущих медиков Франции: психиатра Жана Мартена Шарко, хирурга Жана-Франса-Огюста Ле Дантю, гистолога и физиолога Матиаса Дюваля, а также химика и микробиолога Луи Пастера. Вебер посвятил всю жизнь медицине, пройдя путь от ассистента хирурга, частного психотерапевта, доктора в Госпитале Святого Луи до медицинского эксперта в секретариате Лиги Наций. В годы Первой мировой войны он был мобилизован и служил главным врачом и хирургом в госпиталях Лиона, Валенсии, коммуны Ля-Куртин. В 1916 году Вебера, свободно владевшего русским языком, назначили медиком при русской дивизии, прибывшей из Владивостока в Марсель. С этого времени он привлекался к решению различных вопросов, связанных с русскими солдатами: как к лечению, так и урегулированию административных сложностей.

С юности Лев Вебер испытывал сильную ностальгию по России. Он мечтал посетить места молодости матери и своего детства, увидеть Волгу, Оку, Москву. С большим рвением он изучал русский язык и литературу. Покинув Россию в 6 лет, в сознательном возрасте Вебер впервые побывал на родине лишь в 1897 году, накануне своей женитьбы. Его избранницей стала Мария Якунчикова - родственница отчима, Владимира Гольштейна. Вспоминая образ жены, Вебер отмечал, что по своей натуре Маша была «немного отстраненной, задумчивой наблюдательницей. Из-за высокого роста она слегка сутулилась. <...> Ее сине-серые глаза внимательно вглядывались в окружающий мир - формы и цвета. Она обладала умом Минервы, в котором все раскладывалось по полочкам и ждало нужного момента, чтобы получить пластическое воплощение. <...> Она была созданием спокойным, не обуреваемым страстями. В ней сочетались утонченная женственность и мужской аналитический ум. Моя семья не сразу прочувствовала ее натуру, видя за сдержанностью и отстраненностью равнодушие. Порыв моей матери всегда доминировать был сокрушен этим, казалось бы, кротким существом, твердо державшимся своих ценностей и отстаивающим свою индивидуальность. Мы были одного возраста и в миг стали близкими друзьями. <...> В конце второго десятилетия наших жизней мы шли вперед бок о бок <...>»[15]. Мария сыграла огромную роль в постижении Львом Вебером его родины - их связь помогала ему лучше прочувствовать и осознать Россию. Якунчикова стала тем долгожданным проводником, через которого он погружался в мир русской культуры.

По желанию Марии их свадьба состоялась в России. В июне 1897 года Лев Вебер отправился в длительное путешествие из Парижа в Москву, где его уже ожидала невеста. «Маша вся светилась, ее золотистые волосы, уложенные по-венециански, сверкали под небольшой шляпкой, а нежные щеки раскраснелись от чувств. А громадный Владимир (брат Марии, В.В. Якунчиков. - А.Д.), русский индустриальный магнат, поднял свою голову Перикла и протянул мне руку»[16], - вспоминал Вебер их встречу на вокзале. Согласно обширной запланированной программе Лев под началом невесты посетил все значимые для нее места: родительский дом в Среднем Кисловском переулке, усадьбу ее сводной сестры Натальи Поленовой - Борок, дачу другой сводной сестры Елизаветы Сапожниковой - Любимовку, дачу брата Владимира Якунчикова и его жены Марии - Нару, Абрамцево - имение ее дяди Саввы Мамонтова, а также Троице-Сергиеву Лавру и, конечно же, Введенское - бывшую усадьбу Якунчиковых. Мария познакомила жениха и с кругом своих друзей - Михаилом Врубелем, Константином Бальмонтом, Федором Шаляпиным.

После венчания[17] молодая чета Веберов отправилась в самое дорогое для Марии место - туда, где прошло ее детство. «Наш непродолжительный медовый месяц стал паломничеством в Введенское. <...> В Звенигороде мы поселились в отеле при монастыре. В нашей комнате стоял тонкий аромат благовоний и масла гвоздики. Недалеко все еще возвышался на вершине холма классический фасад помещичьего дома. Но интерьеры его были в ветхом состоянии! Новые владельцы усадьбы забросили дом, и его постигла судьба всех старых вещей: дряхление и разрушение. Панели времени Людовика XVI в большом зале полиняли, кресла утратили набивку, а на лирообразных спинках чудесных стульев были заметны следы топора... Великолепное зеркало, до сих пор целое, из-за позеленевшей фольги замутнило отражение наших лиц. <...> С другой стороны, природное окружение: тропинки и деревья в парке приобрели величественный шарм древнего леса. <...> Мы оставили это проникнутое печалью место наедине с его прошлым, которое никогда не возвратится»[18]. Посещение Введенского подействовало на Марию окрыляюще. В частности, она создала картину «Из окна старого дома. Введенское» (1897, ГТГ), изобразив вид на верхнюю часть колоннады, открывающийся из комнаты, в которой ей суждено было появиться на свет.

С началом первых холодов Веберы вернулись в Париж, где поселились в квартире на авеню Ньель. Частыми гостями их дома были как медики, так и художники, в частности, Головин, Коровин, Бакст, Бенуа, Дягилев. Зиму семья проводила в Париже, а лето - в Савойе. Там, в местечке Монтэ, они строили небольшой дом на лесной поляне у подножия Мон Блана. «Здесь в священном предвкушении Маша ожидала рождение ребенка. Он родился в начале зимы, в чудесные дни <...>. «Теперь, - прошептала она мне, - я целостная сущность благодаря искусству и рождению дитя»[19], - отмечал ее муж. Их безмятежное счастье продлилось недолго. С появлением первого ребенка Степана Мария начала медленно угасать от мучившего ее недуга - туберкулеза. «Помню, как холодный пот выступил на моем лбу, когда в микроскоп в крохотном мазке я увидел зловещие багровые бациллы Коха.»[20], - вспоминал Вебер. После рождения второго сына Якова болезнь усилилась, и после отчаянной борьбы жизнь Марии оборвалась.

М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Мать с ребенком. 1898
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Мать с ребенком. 1898
Бумага, карандаш. 23,5 × 21,9. © Музей-заповедник В.Д. Поленова

Лев Вебер окончательно обосновался в Швейцарии, в местечке Шен-Бужери. Он выкупил дом, где прошел последний год жизни Марии. Со временем он женился на швейцарской медсестре горного санатория в Лэзене, крестьянке Берте Андерегг. Она служила сиделкой Марии и по просьбе больной взяла на себя воспитание ее сыновей. «Она была особенной, одной из тех, кому Господь дает силу в заботе о других. Стройная золотоволосая Диана, она словно летала вверх-вниз по лестницам, и, когда открывала дверь, казалось, что все внутри озарялось светом[21], - писал Лев Николаевич о Берте.

С Россией Лев Вебер связь не обрывал. Для него было важным, чтобы сыновья знали русский язык. С осени 1905-го по весну 1906 года он вновь посетил Россию, испытав сильную ностальгию. В тот визит он побывал в Москве, где навестил родителей покойной жены, погостил на даче Якунчиковых в Наре, где стал свидетелем забастовки. Впервые за многие годы Вебер посетил свой родной город Петербург. Рождество он провел в Финляндии в Таапери, в доме старинного друга. Он отправился туда, где прошли последние годы жизни отца, умершего за несколько лет до этого.

Л.Н. Вебер на посмертной выставке М.В. Якунчиковой-Вебер (в рамках 2-й выставки СРХ). Москва. 1905
Л.Н. Вебер на посмертной выставке М.В. Якунчиковой-Вебер (в рамках 2-й выставки СРХ). Москва. 1905
Фотография. © ОР ГТГ

С болью в сердце в отдалении он неизменно следил за политическими событиями, разворачивающими в России. Метаморфозы, происходящие с родиной предков, пугали и огорчали его. В глубине души он хранил образ иной, прежней России, который был созвучен пейзажам Марии Якунчиковой-Вебер. Глядя на ее полотна, украшавшие стены дома в Шен-Бужери, а также перечитывая живые письма Марии из России, Лев Вебер мысленно обращался к самому дорогому человеку своей молодости: «Твои картины, Маша, твои нежные письма и рассказы о том, что увидела и сделала! Любовь в них рисует мне тебя и заставляют меня любить твою Россию»[22].

 

  1. Вебер отмечал, что был ровесником жены, которая родилась в 1870 году. В 1950-м он праздновал восьмидесятилетие (см.: Doctor Leon Weber-Bauler was 80 years old on June 12, 1950 // Med Hyg (Geneve). 1950. Jun 15; №8 (172). P. 213).
  2. Валериан Николаевич Вебер (1871-1940) - крупный советский геолог, палеонтолог, педагог, ученик В.И. Вернадского, выпускник Горного института (1897). Его научная жизнь была связана с изучением Туркестана, Кавказа и Крайнего Севера. Был женат на Е.Д. Бекарюковой, двоюродной сестре М.С. Гревс, супруги И.М. Гревса.
  3. Dr. L. Weber-Bauler. From Orient to Occident. Memoirs of a Doctor / translated by B. Miall. Kessinger Publishing, LLC. 2007. P. 15 (Далее: Memoirs of a Doctor).
  4. Там же.         P. 17.
  5. Там же.         P. 64-65.
  6. Там же.         P. 70.
  7. Спустя несколько лет имение Нестерово было продано. Барский дом не сохранился.
  8. Решение было принято после ее «хождения в народ», которое пришлось на осень 1875-го - начало зимы 1876 года.
  9. Владимир Августович Гольштейн (1849-1917) - врач, политический эмигрант (с 1871). Обучался на медицинском факультете Московского университета, из которого был исключен в 1869 году за участие в «Полунинской истории». В 1870-м привлекался по «Нечаевскому делу». Все состояние употребил на революцию (см.: Вернадский В.И. Дневники, 1935-1941: В 2 кн. Кн. 2: 1939-1941. М., 2006. С. 158, 176 (Далее: Вернадский. Дневники. Кн. 2).
  10. Memoires of a Doctor. P. 122.
  11. Наталья Владимировна Гольштейн (1880-1953) - профессиональный музыкант, жена Юлия Федоровича Семенова (1873-1947), доктора физики, ученика В.И. Вернадского, литератора (см.: Вернадский. Дневники. Кн. 2. С. 155, 176).
  12. Вернадский. Дневники. Кн. 2. С. 158.
  13. Memoires of a Doctor. P. 157.
  14. Там же. P. 189.
  15. Там же. Р. 185-186.
  16. Там же. Р. 190.
  17. Венчание состоялось «в освещенной теплым светом свечей большой церкви на Арбате, напротив окон, где родилась моя мать». (Там же. Р. 203).
  18. Там же. Р. 203-204.
  19. Там же. Р. 210-211.
  20. Там же. P. 211.
  21. Там же. P. 212.
  22. Там же. P. 188.

Иллюстрации

М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Мужской портрет (Л.Н. Вебер?). 1889
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Мужской портрет (Л.Н. Вебер?). 1889
Бумага, акварель. 29,2 × 22,5
© Музей-заповедник В.Д. Поленова
Открытое письмо Л.Н. Вебера к Н.В. Поленовой [3 января 1905]
Открытое письмо Л.Н. Вебера к Н.В. Поленовой [3 января 1905]
© ОР ГТГ
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР (?) Березовая аллея. 1897–1899
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР (?) Березовая аллея. 1897–1899
Фото: Л.Н. Вебер (?)
© ОР ГТГ
Интерьер дома Якунчиковых в Москве, в Среднем Кисловском переулке. 1893
Интерьер дома Якунчиковых в Москве, в Среднем Кисловском переулке. 1893
Фотография
© ОР ГТГ
Обложка книги Л.Н. Вебера «Эхо жизни. Из России на Запад»
Обложка книги Л.Н. Вебера «Эхо жизни. Из России на Запад»
(L.N. Weber-Bauler «Échos d’une vie. De Russie en Occident», 1940) с репродукцией одного из вариантов композиции «Вид с колокольни Саввино-Сторожевского монастыря» (1890-е годы)
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Экслибрис Л.Н. Вебера. 1896–1897
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Экслибрис Л.Н. Вебера. 1896–1897
Офорт. 9,5 × 8,1
© Музей-заповедник В.Д. Поленова
Париж. Вид на Эйфелеву башню. Почтовая открытка. Конец XIX – начало ХХ века
Париж. Вид на Эйфелеву башню. Почтовая открытка. Конец XIX – начало ХХ века
© ОР ГТГ
Париж. Площадь Карусель и Лувр. Почтовая открытка. Конец XIX – начало ХХ века
Париж. Площадь Карусель и Лувр. Почтовая открытка. Конец XIX – начало ХХ века
© ОР ГТГ
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Фонарь. 1890-е
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Фонарь. 1890-е
Бумага на картоне, пастель. 40,2 × 32,7
© Музей-заповедник В.Д. Поленова
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Водопад. 1898
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Водопад. 1898
Бумага, акварель, тушь. 45,6 × 23,7
© Музей-заповедник В.Д. Поленова
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Водопад. 1898
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Водопад. 1898
Бумага, акварель, тушь. 30,2 × 23,3
© Музей-заповедник В.Д. Поленова
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Монастырские ворота. Саввино-Сторожевский монастырь близ Звенигорода. 1897
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Монастырские ворота. Саввино-Сторожевский монастырь близ Звенигорода. 1897
Холст, масло. 63,6 × 49,3
© ГТГ
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Саввино-Сторожевский монастырь. Парадный вход. 1895
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Саввино-Сторожевский монастырь. Парадный вход. 1895
Бумага, карандаш. 34,5 × 24,5
© Музей-заповедник В.Д. Поленова
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Светлая елочка на фоне темной елочки. 1890-е
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Светлая елочка на фоне темной елочки. 1890-е
Холст, масло. 32,5 × 23,5
© Музей-заповедник В.Д. Поленова
М.В. Якунчикова-Вебер на балконе пансиона. Верхняя Савойя, Шамони. 1898
М.В. Якунчикова-Вебер на балконе пансиона. Верхняя Савойя, Шамони. 1898
Фото: Л.Н. Вебер
© ОР ГТГ
Л.Н. Вебер на балконе пансиона. Верхняя Савойя, Шамони. 1898
Л.Н. Вебер на балконе пансиона. Верхняя Савойя, Шамони. 1898
Фото: М.В. Якунчикова-Вебер
© ОР ГТГ
М.В. Якунчикова-Вебер с сыном Степой. Париж. Декабрь 1899
М.В. Якунчикова-Вебер с сыном Степой. Париж. Декабрь 1899 Фото: Л.Н. Вебер © ОР ГТГ
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Головка ребенка. Степа, сын М.В. Якунчиковой-Вебер. 1899
М.В. ЯКУНЧИКОВА-ВЕБЕР. Головка ребенка. Степа, сын М.В. Якунчиковой-Вебер. 1899
Бумага, карандаш. 22,7 × 17,8
© Музей-заповедник В.Д. Поленова
Л.Н. Вебер с сыном Степой у новогодней елки. Париж. 8 января 1899
Л.Н. Вебер с сыном Степой у новогодней елки. Париж. 8 января 1899
Фото: М.В. Якунчикова-Вебер
© ОР ГТГ

Вернуться назад

Теги:

Скачать приложение
«Журнал Третьяковская галерея»

Загрузить приложение журнала «Третьяковская галерея» в App StoreЗагрузить приложение журнала «Третьяковская галерея» в Google play