Полотна И.Е. Репина как зеркало русского народничества

Екатерина Щербакова

Рубрика: 
ТОЧКА ЗРЕНИЯ
Номер журнала: 
#1 2019 (62)

Произведение изобразительного искусства или архитектуры, фотография или фильм как визуальные источники информации обращены прежде всего к эмоциональному восприятию в отличие от рационализированного текста. Главный постулат визуалистики зиждется на неправомерности противопоставления чувственного знания и рационального. Как писал Эрвин Панофский, «свойством реальности наделено лишь то, что постигается посредством зрительного представления, <...> которое ни при каких обстоятельствах не может быть рациональным»[1]. Такой подход позволяет интерпретировать зрительные образы в качестве особого вида текста, требующего «прочтения», расшифровки в рамках того культурно-исторического контекста, в котором он возник.

Теперь о контексте. Ту серию работ И.Е. Репина, о которой пойдет речь, в литературе обычно именуют «народовольческой». Это неточно, так как деятельность организации «Народная воля» была лишь частью народничества, чрезвычайно широкого течения общественного движения 70-80-х годов XIX века.

Обращаясь к феномену народничества, недостаточно рассматривать его как своеобразный этап русской революции или как направление общественной мысли. Народничество нельзя ограничить рамками какой-либо жесткой теоретической схемы не только потому, что с идейной точки зрения оно не было монолитным, но и потому, что существенной его чертой являлось особое настроение, захватившее самые широкие слои образованного общества. Приверженцы теории «общинного социализма», согласно которой Россия на своем историческом пути движется в том же направлении, что и Европа, но придет к справедливому общественному устройству, минуя капитализм с его «язвой пролетариатства», опираясь на крестьянский «мир», стремились отдать народу долг «образованного меньшинства», взращенного потом и кровью этого самого народа.

Одни видели спасение в рационализации рутинного хозяйства, создании школ и больниц, другие - в организации «всеобщего бунта» по М.А. Бакунину, сквозь очистительный огонь которого русский мужик, «социалист по инстинкту», проведет Россию к новой жизни. Те, кто не разделял тезиса Бакунина о готовности масс к социальному перевороту, шли за П.Л. Лавровым, призывавшим интеллигенцию к планомерной пропагандистской работе.

К концу 1870-х годов стало ясно, что к пропаганде крестьяне не восприимчивы. Бывало, что крестьяне и рабочие сами выдавали баламутов-«сицилистов», не без основания опасаясь бед, которые могло навлечь общение с ними.

Вот сюжет картины Репина «Арест пропагандиста» (1880-1889, 1892, ГТГ). Героя выдал не какой-нибудь правительственный соглядатай, а простой крестьянин, для которого темны его речи и непонятны призывы. Гневный взгляд героя направлен в сторону темной фигуры в левом переднем углу. На кого он смотрит? На Иуду? Сам Репин говорил, что предатель сидит на лавке. Окружающие героя люди настроены либо равнодушно, либо недружелюбно, как и та толпа, что глазела на привязанного к столбу героя в первом варианте картины «Арест пропагандиста» (1878, ГТГ). Пропасть, разверзшаяся между народом и «образованными классами» в петровскую эпоху, когда социальная верхушка приобщилась к европейской цивилизации, а массы продолжали развиваться в рамках традиционной культуры, с течением времени лишь разрасталась, увеличивая трагический раскол, который обусловил рождение революционного терроризма.

И.Е. РЕПИН. Арест пропагандиста. 1880–1889, 1892
И.Е. РЕПИН. Арест пропагандиста. 1880–1889, 1892
Дерево, масло. 34,8 × 54,6. ГТГ

«Арест пропагандиста» - последняя по времени создания картина серии. И, в сущности, она о крушении надежд народников, одном из факторов, приведших многих из них к террористической тактике народовольцев. Репин начал работать над полотном в 1880 году, и, возможно, это реакция художника, чуткого к явлениям современности, на наиболее громкий из массовых судов над народниками - так называемый процесс «193-х» (1878).

Дознания по делам об антиправительственной пропаганде проводились в 26 губерниях, задержано было несколько тысяч человек, под суд Особого присутствия Правительствующего Сената попали 193. Причем по окончании процесса оказалось, что 90 из них, будучи привлеченными к суду, по выражению обвинителя В.А. Желеховского, «для фона», провели по нескольку лучших лет жизни в предварительном заключении, если можно так выразиться, «задаром». А вскоре 80 из этих 90 оправданных были сосланы под надзор полиции административным порядком. Так поступали всегда, когда отсутствовал формальный состав преступления: нельзя же в самом деле судить за намерения. А наказывать, как считали власти, можно и должно.

Дело в том, что аресты ожидали не только тех, кто звал крестьян «к топору», но и тех, кто ходил в народ, так сказать, «для рекогносцировки». Кому-то хотелось проверить себя на прочность, доказать свою пригодность к высокому служению обездоленным в совершенно непривычных бытовых условиях; кому-то было стыдно пользоваться благами цивилизации, когда масса сограждан прозябает в нищете; кто-то в образе столяра или сапожника пытался вести пропаганду, а кто-то следовал своеобразной моде.

В сущности, это была трагедия целого поколения, окончившаяся процессом «193-х». А ведь именно к этому поколению принадлежали будущие герои «Народной воли», от рук которых 1 марта 1881 года погиб император Александр II. Александр Михайлов долго жил среди саратовских староверов. Софья Перовская работала в Самарской губернии «оспопрививательницей». Сергей Кравчинский (Степняк-Кравчинский), который 4 августа 1878 года белым днем на людной улице зарезал шефа жандармов Н.В. Мезенцева, пятью годами раньше ходил «на пропаганду», освоив ремесло пильщика. В 1877 году фельдшерицей села Студеницы Самарской губернии стала Вера Фигнер, оставившая Цюрихский университет ради работы в народе. Она была из тех, кто старался принести конкретным людям конкретную пользу, сделать их беспросветную жизнь хоть чуточку лучше. Оставшихся на этом пути назовут потом сторонниками «малых дел», а Вера Фигнер станет гордостью «Народной воли».

Часто задаются вопросом: «Ах, эти революционеры, ну неужели они не могли жить нормально, им же никто не мешал получить образование, устроиться на службу. Учили бы себе, лечили и т.д.?!» Ответ, впрочем, вполне очевиден. В Российской империи слишком легко было прослыть бунтовщиком. А если кто-то пытался служить не форме, а людям, поступая не как заведено, а по совести, пускай и в строгом соответствии с законом, звание «врага общественного порядка» было ему обеспечено.

Кажется, именно таков герой самой знаменитой картины этой репинской серии «Не ждали» (1884-1888, ГТГ). Работа экспонировалась на 12-й передвижной выставке в 1884 году и никаких нареканий, несмотря на сюжет, со стороны цензуры не вызвала. Некоторые критики называли картину «Возвращение ссыльного в свое семейство». И, скорее всего, это именно так. Герой - не народоволец, как нередко пишут исследователи, а народник более умеренных взглядов. Члену террористической организации вряд ли удалось бы вернуться - в связи с коронацией Александра III (май 1883) политической амнистии не было, а бежавший вряд ли пришел бы домой. Кроме того, для семьи герой не является инородным телом, хотя его и не ждали. Он и его родные - это одна среда, о чем свидетельствует интерьер. На стене - портреты Т.Г Шевченко и Н.А. Некрасова, гравюра К.К. Штейбена «Голгофа». И даже почти неразличимое изображение Александра II на смертном одре совершенно не выбивается из контекста. Не каждый народник, даже пострадавший от несправедливости режима, и не все его близкие считали, что царь-Освободитель заслуживает смерти.

И.Е. РЕПИН. «Не ждали». 1884–1888
И.Е. РЕПИН. «Не ждали». 1884–1888
Холст, масло. 160,5 × 167,5. ГТГ

По сравнению с широчайшим народническим движением народовольцы - капля в революционном море. Картина отражает судьбу многих, и изображал их не только Репин, но и его современники. «Студент» (1881, ГТГ) и «Курсистка» (1883, Калужский музей изобразительных искусств) Н.А. Ярошенко вполне могут оказаться на месте героя Репина. «Вечеринка» (1875-1897, ГТГ) В.Е. Маковского перекликается с картиной Репина «Сходка» (1883, ГТГ). Сам Репин называл ее менее революционно - «При свете лампы», показывая все разнообразие типов разночинной интеллигенции. Причем в условиях российской действительности многие из них могли угодить за решетку только за участие в такой «вечеринке», принятой властями за «сходку».

Выясняя, кто есть кто в картине «Не ждали», чаще всего пишут, что изображены мать главного героя, его жена, сидящая за фортепиано, и дети. Причем старший из них - мальчик - очень рад, а девочка настороженно насупилась, вероятно, она просто не помнит этого человека, из ее жизни он исчез слишком рано. Однако вероятнее всего герой - не муж и отец, а скорее брат и дядя. В революцию уходили очень молодыми, многие со студенческой скамьи. Человек, возраст которого перевалил за 25, считался в этой среде чуть ли не стариком. Если у него были семья и дети, то, обремененный ответственностью, он должен был сто раз подумать, прежде чем бросить все ради идеи.

Репин долго работал над образом главного героя картины. В одном из вариантов это вообще была девушка. Кстати, портрета Александра II в этом варианте нет. Неоднократно художник переписывал голову героя, последний раз - в 1888 году, уже после продажи полотна П.М. Третьякову. В результате в глазах героя появился немой вопрос. Как его примут? Оправдан ли его жизненный путь? Это не пламенный революционер, непоколебимый в своих убеждениях. Во всем его облике сквозит неуверенность. Мне кажется, это ключевое слово в анализе картины.

Реакция окружающих на возвращение героя, реакция общества на деятельность революционеров, прежде всего наиболее радикальных из них, - вот что вызывает сомнение. Отношение к террористам-народовольцам, особенно после трагедии 1 марта 1881 года, было двояким: с точки зрения одних, они герои, других - убийцы. Но что их делало убийцами, что толкало к террору?

Власти не разглядели мирного, созидательного потенциала культурной работы народников в деревне. Правительство, которому повсюду мерещилась революция, само множило ряды противников существующего строя. Может быть, на эти «репрессии, не пропорциональные преступлениям»[2], Репин отозвался картиной «Под конвоем. По грязной дороге» (1876, ГТГ), первой в народнической серии. Напомним, что пик «хождения в народ» и массовые аресты приходятся на 1874-1875 годы.

И.Е. РЕПИН. Под конвоем. По грязной дороге. 1876
И.Е. РЕПИН. Под конвоем. По грязной дороге. 1876
Холст, масло. 27,2 × 53,5. ГТГ

Отсутствие гарантий прав личности, полная незащищенность перед лицом власть имущих порождали соответствующие формы протеста. 24 января 1878 года ничем не примечательная барышня Вера Засулич, явившись на прием к петербургскому градоначальнику Федору Федоровичу Трепову, стреляла в почтенного генерала. Таков был ответ на наказание розгами Алексея Боголюбова, произведенное в Доме предварительного заключения по его приказанию за то, что арестант недостаточно почтительно с ним поздоровался.

Суд присяжных Веру Засулич оправдал, а восторженная толпа молодежи, встречавшая ее при выходе из зала суда, помешала властям отправить ее в административную ссылку. Парадоксально, но в той конкретно-исторической ситуации подобный акт мог восприниматься как средство защиты законности.

Невозможность вести эффективную социалистическую пропаганду в существующих условиях выдвигала на первый план задачу изменения государственного строя, достижения конституционных свобод, иными словами - политическую борьбу. Без массовой поддержки ею могла быть только борьба террористическая - наиболее «производительный» способ «употребить ничтожные революционные силы»[3]. В гуще народничества происходила радикализация настроений, спонтанно возникала террористическая практика, росла потребность возвести ее в принцип. Все эти обстоятельства вызвали рождение «Народной воли» (1879).

Всякий террорист в те годы становился смертником. Таков изображенный Репиным на картине «Перед исповедью» (1879-1885, ГТГ). Сам художник называл полотно «Исповедь», а в 1936-м оно получило характерное для того времени название «Отказ от исповеди».

И.Е. РЕПИН. Перед исповедью. 1879–1885
И.Е. РЕПИН. Перед исповедью. 1879–1885
Холст, масло. 48 × 59. ГТГ

Картина создавалась под впечатлением от стихотворения Николая Минского «Последняя исповедь», которому Репин и подарил впоследствии работу - она не могла экспонироваться по цензурным соображениям. Стихотворение было напечатано в первом номере журнала «Народная воля» (1879), который издавался одноименной организацией. «Народная воля» не противопоставляла себя обществу, заботясь о том, чтобы ее акции производили благоприятное для революционеров впечатление, соответственно, организации был необходим печатный орган.

Журнал «Народная воля» принес Репину один из его близких друзей, художественный критик и историк искусства В.В. Стасов. Он извлек это нелегальное издание из почтового ящика Публичной библиотеки, где тогда служил. Стихотворение Минского посвящалось казненным и было напечатано вместе с сообщением о казни народовольца Соломона Виттенберга и его предсмертным письмом.

С точки зрения революционной нравственности индивидуальный террор рассматривался как акт великого самопожертвования. Сергей Степняк-Кравчинский после своего теракта отправился в эмиграцию, где стал писателем. Так вот, передавая душевное состояние героя романа «Андрей Кожухов» перед покушением, он писал о всепоглощающем «эгоизме самопожертвования» террориста-смертника. А автор знал об этом не понаслышке.

Исследователь этики радикальной интеллигенции С.Л. Франк говорил, что революционеры, отдающие идее всечеловеческого счастья собственную жизнь, «не колеблются приносить в жертву и других людей», которые являются в их глазах или безвинными страдальцами, или пособниками мирового зла. Именно в борьбе с последними они видят «ближайшую задачу своей деятельности и основное средство к осуществлению своего идеала. <...> Так из великой любви к грядущему человечеству рождается великая ненависть к людям, страсть к устроению земного рая становится страстью к разруше- нию...»[4]

Репин присутствовал при казни народовольцев, 1 марта 1881 года «казнивших» царя-Освободителя. Как-то раз, во времена пореформенной «весны» Александр II заметил: «В нашем молодом поколении много хорошего, истинно благородного, Россия должна много от него ожидать, если оно получит надлежащее направление, но иначе выйдет совершенно противное»[5]. К несчастью, «направления» молодого поколения и российского самодержавия не сошлись... И Александр III не счел возможным сделать шаг навстречу обществу, подавленному чередой кровавых событий, проявив к цареубийцам высочайшую милость.

Известно, что в связи с этими событиями у Репина зародилась мысль о картине «Иван Грозный и сын его Иван» (1885). Картина не понравилась императору и его окружению, в особенности обер-прокурору Синода К.П. Победоносцеву, и была запрещена к показу. И дело, вероятно, не только в том, что царь изображен тираном, хотя и ужаснувшимся содеянному. Полотно должно было вызывать ассоциативный ряд: монарх, убивающий наследника престола; Кронос, пожирающий своих детей; деспотизм, губящий будущее страны.

 

  1. Цит. по: Очевидная история. Проблемы визуальной истории России XX столетия. Челябинск, 2008. С. 14.
  2. Цит. по: Щербакова Е.И. «Отщепенцы». Путь к терроризму (60-80-е годы XIX века). М., 2008. С. 111.
  3. Там же. С. 116.
  4. Франк С.Л. Этика нигилизма // Вехи : Сборник статей о русской интеллигенции. М., 1990. С. 166-167.
  5. Революционное движение 60-х. М., 1932. С. 45.

Иллюстрации

И.Е. РЕПИН. Сходка. 1883. Фрагмент
И.Е. РЕПИН. Сходка. 1883
ГТГ. Фрагмент
И.Е. РЕПИН. Арест пропагандиста. 1880–1889, 1892. Фрагмент
И.Е. РЕПИН. Арест пропагандиста. 1880–1889, 1892
ГТГ. Фрагмент
И.Е. РЕПИН. Арест пропагандиста. 1880–1889, 1892
И.Е. РЕПИН. Арест пропагандиста. 1880–1889, 1892
Дерево, масло. 34,8 × 54,6. ГТГ
И.Е. РЕПИН. Сходка. 1883
И.Е. РЕПИН. Сходка. 1883
Холст, масло. 104,3 × 175,2. ГТГ
И.Е. РЕПИН. Первый эскиз картины «Не ждали»
И.Е. РЕПИН. Первый эскиз картины «Не ждали»
Бумага коричневая, графитный карандаш, растушка, белила. 9 × 17. ГТГ
И.Е. РЕПИН. Девушка, идущая с портфелем. Конец 1870-х
И.Е. РЕПИН. Девушка, идущая с портфелем. Конец 1870-х
Бумага, графитный карандаш. 24,8 × 16,6. ГТГ
И.Е. РЕПИН. Предупреждающий [Старик]. 1883
И.Е. РЕПИН. Предупреждающий [Старик]. 1883
Рисунок для первоначального замысла картины «Не ждали» (1884–1888, ГТГ). Бумага серая, графитный карандаш, растушка. 29,6 × 21,7. © ГРМ
В.Е. МАКОВСКИЙ. Вечеринка. 1875–1897
В.Е. МАКОВСКИЙ. Вечеринка. 1875–1897
Холст, масло. 108,5 × 145,6. ГТГ
Н.А. ЯРОШЕНКО. Студент. 1881
Н.А. ЯРОШЕНКО. Студент. 1881
Холст, масло. 88,8 × 62,3. ГТГ
Н.А. ЯРОШЕНКО. Курсистка. 1883
Н.А. ЯРОШЕНКО. Курсистка. 1883
Холст, масло. 131 × 81. © Калужский музей изобразительных искусств
И.Е. РЕПИН. Голова молодой женщины. Этюд для картины «Не ждали» (1884–1888, ГТГ)
И.Е. РЕПИН. Голова молодой женщины. Этюд для картины «Не ждали» (1884–1888, ГТГ)
Дерево, масло. 23,4 × 14. © ГРМ
И.Е. РЕПИН. Женская фигура. 1883
И.Е. РЕПИН. Женская фигура. 1883
Этюд к первоначальному варианту одноименной картины «Не ждали» (1883–1898, ГТГ). Бумага, карандаш, 31,4 × 19,9. © Ростовский областной музей изобразительных искусств
И.Е. РЕПИН. Вера Репина. 1883
И.Е. РЕПИН. Вера Репина. 1883
Этюд к картине «Не ждали». Бумага, графитный карандаш. 36,8 × 26,5. ГТГ
И.Е. РЕПИН. «Не ждали». 1883–1898
И.Е. РЕПИН. «Не ждали». 1883–1898
Первоначальный вариант одноименной картины (1884–1888, ГТГ). Дерево, масло. 45,8 × 37,5. ГТГ
И.Е. РЕПИН. Фигура в рост и голова входящего. 1883–1884
И.Е. РЕПИН. Фигура в рост и голова входящего. 1883–1884
Подготовительные рисунки к картине «Не ждали» (1884–1888, ГТГ ). Бумага, графитный карандаш, растушка. 27,4 × 22,7. ГТГ
И.Е. РЕПИН. Входящий человек. 1883
И.Е. РЕПИН. Входящий человек. 1883
Набросок лица к картине «Не ждали». Бумага, карандаш. 30,8 × 23,4. © Атенеум, Финляндия, Хельсинки
И.Е. РЕПИН. Этюд к картине «Не ждали». 1883–1884
И.Е. РЕПИН. Этюд к картине «Не ждали». 1883–1884
Бумага. карандаш. 29,9 × 21,7. © Атенеум, Финляндия, Хельсинки
И.Е. РЕПИН. Голова входящего. 1882
И.Е. РЕПИН. Голова входящего. 1882
Этюд для головы возвратившегося ссыльного в картине «Не ждали». Холст, масло. 40,5 × 35. ГТГ
И.Е. РЕПИН. Мужская голова. Этюд к картине «Не ждали»
И.Е. РЕПИН. Мужская голова. Этюд к картине «Не ждали»
Холст на картоне, масло. 36,5 × 26. © Башкирский государственный художественный музей имени М.В. Нестерова, Уфа
И.Е. РЕПИН. Мужская фигура. Набросок к картине «Не ждали» (1884–1888, ГТГ)
И.Е. РЕПИН. Мужская фигура. Набросок к картине «Не ждали» (1884–1888, ГТГ)
Бумага, карандаш. 31 × 23,5. © Атенеум, Финляндия, Хельсинки
И.Е. РЕПИН. Фигура входящего. 1883. Этюд для картины «Не ждали»
И.Е. РЕПИН. Фигура входящего. 1883. Этюд для картины «Не ждали»
Бумага, графитный карандаш. 30,8 × 23,4. ГТГ
И.Е РЕПИН. Рисунок с картины «Не ждали», исполненной в 1884 году, до переписки головы входящего
И.Е РЕПИН. Рисунок с картины «Не ждали», исполненной в 1884 году, до переписки головы входящего
Бумага ангер, тушь, карандаш. 24,5 × 27,5. © Саратовский государственный художественный музей имени А.Н. Радищева
Император Александр II на смертном одре. 1881
Император Александр II на смертном одре. 1881
Фотография С. Левицкого
Воспр.: https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Alexander_II_by_Levitsky.jpg

Вернуться назад

Теги:

Скачать приложение
«Журнал Третьяковская галерея»

Загрузить приложение журнала «Третьяковская галерея» в App StoreЗагрузить приложение журнала «Третьяковская галерея» в Google play